logo
 
?

игра казино остров сокровищ

(кто-то ска­зал) Да уж, блин, красавец фигов – «Орландо Билан»! – Слышь, пацан, отойдём, – словно ненароком задел плечом Димку восточного вида молодой человек, очевидно – практикант, в неслишком опрятном медицинском белом халате.

– уныло констатировал Димка, именуемый в народе Димон, разглядывая в зеркале над раковиной обнажённую верхнюю половину своего семнадцатилетнего тела.

— Можно снять триллер типа «Восставший из могилы», Спилберг от зависти застрелится!

И в правду, зрелище подобного торса вряд ли вызвало бы у сверстниц Димона взрыв романтических эмоций.

Отраженное зеркалом длинное тоще-бледно-синюшно-сутулое существо хлопало коровьими ресницами над блеклыми зеленовато-серыми глазами косоватого разреза.

Тощие, длинные, без какого-либо намёка на бицепсы руки плетеподобно свисали с мосластых узких плеч и заканчивались узкими кистями с длинными пальцами, явно способными удержать лишь компьютерную «мышку». Его ноги, заплетаясь, сами тащили его вон оттуда, где он только что испытал такую сильную боль, что вся душа его сжалась, словно сведённая судорогой, заледенела и только пальцы руки нервно теребили в кармане толстовки ставшего вдруг ненужным кота с запиской.

Впечатляли впалая грудь, угреватый большой нос и безвольный подбородок. Димка вздохнул, натянул балахонистую футболку с улыбающимся черепом в немецкой каске и надписью «Зиг хайль, бэби! Говорят, у больных эпилепсией бывает «сумеречное состояние сознания». – поинтересовалась сидевшая за справочной стойкой молоденькая медсестричка. Я от её класса, – нашёлся Димон, – а повидать её можно?

Существо это было в довершение всего увенчано густющей шапкой торчащих во все стороны неукротимых рыжих волос. », безнадёжно шкрябнул пару раз гребёнкой по не желающим принимать какую-либо форму волосам и вышел на кухню. Это когда человек вдруг «выключается» и потом, через какое-то время «включившись», не помнит, где он был и что он делал. Вот примерно в таком же «сумеречном» состоянии оказался Димон, когда под вечер третьего дня обнаружил себя в приёмной Института травматологии.

На кухне неродная по отчиму бабушка Эмма, безвылазно проживавшая в виртуальном пространстве телевизионных ток-шоу и замыленных сериалов, поглядывая в непрестанно работающий кухонный телевизор (ещё один беспрерывно работал в её комнате), разогревала в микроволновке Димкин завтрак – половинку вчерашней пиццы. Он стоял посреди вестибюля, абсолютно не помня, как и на чём он сюда добирался и чем вообще он занимался в предыдущие полтора суток.

Стакан с пакетиковым чаем уже стоял на столе рядом с нераспечатанным «Сникерсом». Осмотревшись, он подошёл к «Справке» и назвал Маринкину фамилию.

Своё меню Димон составлял себе сам в соответствии с собственным вкусом и полным отсутствием интереса к этому бабы Эммы. Димка встал и, не заметив соскользнувший с плеча рюкзак, пошёл к двери, глядя на окружающих остекленевшими глазами зомби.

С тех пор, как четыре года назад мать с отчимом уехали на заработки в далёкую Канаду, где их узкая научная специализация оказалась почему-то востребованной, Димка, вручённый на попечение отчимовой матери, фактически оказался предоставленным самому себе.